Ходасевич Владислав Фелицианович


Реклама

Владислав Ходасевич

Ходасевич, Владислав Фелицианович (1886-1939), русский поэт, литературный критик, мемуарист. Родился 16 (28) мая 1886 в Москве в семье польского дворянина; его дед по матери перешел из иудаизма в православие, а мать была воспитана ревностной католичкой. Сам он, однако, считал, что наиболее значительная роль в духовном воспитании детских лет принадлежала его кормилице, тульской крестьянке Е.А.Кузиной. Неукорененность в российской почве и вместе с тем ощущение своей чуждости польскому менталитету ("России - пасынок, а Польше - не знаю сам, кто Польше я...") создали особый психологический комплекс, который ощущался в поэзии Ходасевича с самой ранней поры.

Не окончив Московского университета, где он учился на юридическом, а затем на историко-филологическом факультете, Ходасевич уже в юности ощутил призвание поэта. Дебютировал в 1907 книгой стихов Молодость, которую впоследствии считал крайне незрелой, более снисходительно оценивая второй свой сборник Счастливый домик (1914). К 1906 относится начало систематической деятельности Ходасевича-критика.

В автобиографическом фрагменте Младенчество (1933) Ходасевич придает особое значение тому факту, что "опоздал" к расцвету символизма, тогда как эстетика акмеизма осталась ему далекой, а футуризм был решительно неприемлем. Тем не менее раннее творчество Ходасевича позволяет говорить о том, что он прошел выучку В.Брюсова, который, не признавая поэтических озарений, считал, что поэтическое вдохновение должно жестко контролироваться знанием тайн ремесла, осознанным выбором и безупречным воплощением формы, ритма, рисунка стиха. Одна из главных тем Брюсова - взаимоотношения искусства и жизни, тоже построенной как художественный текст, - находит многочисленные отзвуки у Ходасевича, который, однако, решительно отвергает идею превращения реальных жизненных отношений в феномен искусства, безразличного к этическим оценкам и отвергающего суд морали.

Рано появившиеся у Ходасевича предчувствия ожидающих Россию потрясений побудили его с оптимизмом воспринять октябрьской переворот, однако отрезвление пришло очень быстро. Мысли и переживания, связанные с войной и революцией, отразились в книге стихов Путем зерна (1920, переработанное издание, 1922), где идея умирания ради нового рождения приобретает отчетливый трагический оттенок.

В первые пореволюционные годы Ходасевич вел занятия с молодыми литераторами, входившими в московский Пролеткульт, заведовал московским отделением организованного М.Горьким издательства "Всемирная литература". В начале 1921 переехал в Петроград, получив жилье в "Доме искусств", который стал своего рода коммуной для ученых и писателей, оставшихся в северной столице. Там произошло знакомство с Н.Берберовой, его спутницей в первое эмигрантское десятилетие, начавшееся отъездом в Ригу по командировке, подписанной А.В.Луначарским.

В эмигрантской среде Ходасевич долгое время ощущал себя таким же чужаком, как на оставленной родине. Живя в Берлине, а затем в Сорренто, Ходасевич был главной фигурой "Беседы" - журнала, задуманного Горьким как стоящее над политикой издание, должное восстановить единство русской культуры, расколотой отношением к революции. Прекращение этого издания, которое было запрещено к ввозу в СССР и закрылось из-за отсутствия средств, совпало для Ходасевича с необходимостью либо продлить, либо вернуть свой советский паспорт. В 1925 он уезжает в Париж, сделав окончательный выбор в пользу эмиграции, так как "при большевиках литературная деятельность невозможна".

Ходасевич стал (вместе с М.Алдановым) редактором литературного отдела газеты А.Ф.Керенского "Дни", печатался в "Последних новостях", а с 1927 до конца жизни возглавлял литературный отдел газеты "Возрождение", где еженедельно публиковались его обширные материалы о современной литературе эмиграции и метрополии, а также о русской классике. Как поэт Ходасевич печатается все реже, постепенно уверившись в том, что поэзия, которая вынуждена иметь дело с современной действительностью, лишается творческой силы, тогда как оставаться вне своего времени или над ним она не в состоянии. Решимость "омертвелою душой / В беззвучный ужас погрузиться / И лиру растоптать пятой" далась Ходачевичу ценой большого страдания, но к 1927, когда вышла его итоговая книга Собрание стихов (1927), Ходасевич уже покинул поэзию.

В Берлине вышел переработанный и исправленный сборник Тяжелая лира (1923; петербургское издание 1922 автор считал дефектным), в котором главенствует образ Петербурга эпохи краха всего привычного уклада жизни. Тогда же, в Берлине, были написаны многие стихотворения большого цикла Европейская ночь, который появился в печати как часть Собрания стихов, куда не включены стихи из двух первых сборников Ходасевича.

Тема "сумерков Европы", пережившей крушение цивилизации, создававшейся веками, а вслед за этим - агрессию пошлости и обезличенности, главенствует в поэзии Ходасевича эмигрантского периода. Вместе с тем его обращение к злободневным социальным мотивам, ставшее для многих неожиданным, не заглушает другие лирические сюжеты, непосредственно им соотносимые с поэзией пушкинской плеяды. Среди таких сюжетов особенно важен тот, который сопрягается с неутоленной мечтой об органичном единстве действительности и культуры, с переживанием резкой дисгармонии мира.

Заветы Пушкина остаются для Ходасевича непреложными и в его оценках явлений современной литературы, а также в отстаиваемом им понимании сущности русского классического наследия. Свои взгляды Ходасевич отчетливо сформулировал в споре с Г.Адамовичем относительно ценности литературы как эстетического явления (для него непреложеной) или как "человеческого документа", на чем настаивал оппонент. Ходасевич доказывал, что нет поэзии, если исчезают целостность и единство личности автора, которые находят для себя выражение не в "исповеди", но в сложно и органично построенной системе художественных приемов, которые передают мирочувствование художника. В ходе полемики, ставшей крупным событием литературной жизни Зарубежья в середине 1930-х годов, Ходасевич еще раз напомнил об аксиоматичном для него понимании русской поэзии не только как творчества, но как подвига духа, "единственного дела всей жизни".

К 100-летию со дня гибели Пушкина ожидалась его биография, которую должен был написать Ходасевич, опираясь на свою раннюю работу Поэтическое хозяйство Пушкина (1924). Однако были написаны лишь несколько фрагментов, вошедших в переработанное издание старой книги, которая вышла под заглавием О Пушкине (1937) и строилась на предположении, что стихи Пушкина в конечном счете "почти всегда дают обильный материал для биографии". Та же предпосылка была положена в основу книги Державин (1931), в предисловии к которой сказано, что биографический роман - жанр гибридного типа и оттого бесперспективен, так как биографу "дано изъяснять и освещать, но отнюдь не выдумывать". Строго следуя фактам, Ходасевич стремился показать своего героя и как поэта, и как государственного деятеля, поскольку для Державина поэзия и служба являлись "как бы двумя поприщами единого гражданского подвига": это в своем роде единственный пример единства вдохновения и долга.

За несколько недель до смерти Ходасевича вышла его книга воспоминаний Некрополь (1939), для которой им отредактированы и дополнены мемуарные очерки о ярких личностях Серебряного века (Брюсов, А.Блок, Горький, А.Белый, Н.Гумилев, М.Гершензон и др.), которые появлялись в периодике с 1925. Стараясь не касаться политики, автор показал эпоху, когда "жили в неистовом напряжении, в вечном возбуждении, в обостренности, в лихорадке", и создал точный портрет времени, представшего запутанным "в общую сеть любвей и ненавистей, личных и литературных".

Умер Ходасевич в Париже 14 июня 1939.


Поиск по ключевым словам
(по творчеству и критике)

0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Самые встречающиеся слова:


Приглашаем посетить сайты
© 2000- NIV