• Приглашаем посетить наш сайт
    Полевой Н.А. (polevoy.lit-info.ru)
  • Cлово "БЛОК"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: БЛОКА, БЛОКЕ, БЛОКОМ, БЛОКУ

    1. Ни сны, ни явь (Памяти Блока)
    Входимость: 55. Размер: 21кб.
    2. Ходасевич. Некрополь. Гумилев и Блок
    Входимость: 52. Размер: 30кб.
    3. Начало века (Андрей Белый)
    Входимость: 46. Размер: 39кб.
    4. С. Бочаров. "Памятник" Ходасевича
    Входимость: 39. Размер: 127кб.
    5. Ни сны, ни явь (памяти Блока)
    Входимость: 27. Размер: 14кб.
    6. Ходасевич. Белый коридор. Сергей Кречетов и "Гриф"
    Входимость: 20. Размер: 18кб.
    7. З. Н. Гиппиус, "Живые лица"
    Входимость: 19. Размер: 35кб.
    8. Памяти В. А. Пяста
    Входимость: 16. Размер: 8кб.
    9. Ходасевич. Некрополь. Андрей Белый
    Входимость: 15. Размер: 52кб.
    10. Письма Ходасевича Б. А. Садовскому. Комментарии
    Входимость: 12. Размер: 81кб.
    11. Владимир Вейдле. Ходасевич издали-вблизи
    Входимость: 11. Размер: 42кб.
    12. Камер-фурьерский журнал. Приложение
    Входимость: 11. Размер: 62кб.
    13. Литературная критика 1906-1922.
    Входимость: 10. Размер: 26кб.
    14. Письма Ходасевича Б. А. Садовскому. И. Андреева - послесловие
    Входимость: 10. Размер: 57кб.
    15. Ходасевич. Белый коридор. Горький
    Входимость: 10. Размер: 89кб.
    16. Живые черты Ходасевича (Сборник воспоминаний, некрологов)
    Входимость: 9. Размер: 98кб.
    17. Девяностая годовщина (Пушкин)
    Входимость: 6. Размер: 18кб.
    18. Юрий Терапиано. В. Ф. Ходасевич
    Входимость: 6. Размер: 18кб.
    19. Ходасевич. Белый коридор. Дом Искусств ("Диск")
    Входимость: 5. Размер: 29кб.
    20. Ходасевич. Белый коридор. Список имен
    Входимость: 5. Размер: 22кб.
    21. Письмо Ходасевича М. В. Вишняку. 16 декабря 1927 г.
    Входимость: 5. Размер: 9кб.
    22. Ходасевич. Воспоминания о Горьком. Часть 2.
    Входимость: 5. Размер: 59кб.
    23. Анна Ходасевич. Из воспоминаний
    Входимость: 5. Размер: 42кб.
    24. Два поэта (Н. П. Гронский и Б. Ю. Поплавский)
    Входимость: 5. Размер: 14кб.
    25. Камер-фурьерский журнал. Указатель имен. Часть 1.
    Входимость: 5. Размер: 48кб.
    26. Ходасевич. Некрополь. Конец Ренаты
    Входимость: 5. Размер: 24кб.
    27. Ходасевич. Некрополь. Сологуб
    Входимость: 5. Размер: 26кб.
    28. Литература в изгнании
    Входимость: 4. Размер: 34кб.
    29. Письмо Ходасевича Андрею Белому. 4 августа 1921 г.
    Входимость: 4. Размер: 3кб.
    30. Ходасевич. Белый коридор. Гумилев и "Цех Поэтов"
    Входимость: 4. Размер: 16кб.
    31. Бень Е. М. Письма Ходасевича Ю. И. Айхенвалъду
    Входимость: 4. Размер: 31кб.
    32. Письмо Ходасевича Б. А. Садовскому. 3 апреля 1919 г.
    Входимость: 4. Размер: 10кб.
    33. О форме и содержании (З. Н. Гиппиус, Т. Таманин)
    Входимость: 4. Размер: 25кб.
    34. Ходасевич. Некрополь. Брюсов
    Входимость: 4. Размер: 46кб.
    35. Алданов Марк: В. Ф. Ходасевич
    Входимость: 3. Размер: 17кб.
    36. О новых стихах (Мандельштам, Шершеневич, Садовской, Большаков, Адамович, Липскеров, Рыковский, Бальмонт, Г. Иванов, Петровский, Ашукин, Брюсов)
    Входимость: 3. Размер: 38кб.
    37. Перельмутер В.: Биобиблиографическая справка (Ходасевич В. Ф.)
    Входимость: 3. Размер: 11кб.
    38. Письмо Ходасевича Г. И. Чулкову. 30 марта 1916 г.
    Входимость: 3. Размер: 4кб.
    39. О символизме
    Входимость: 3. Размер: 10кб.
    40. Письмо Ходасевича Г. И. Чулкову. 20 января 1921 г.
    Входимость: 3. Размер: 7кб.
    41. Письмо Ходасевича В. Г. Лидину. 27 августа 1921 г.
    Входимость: 3. Размер: 8кб.
    42. Письмо Ходасевича Г. И. Чулкову. 15 декабря 1921 г.
    Входимость: 3. Размер: 6кб.
    43. Геннадий Евграфов. Путь Ходасевича
    Входимость: 2. Размер: 51кб.
    44. Надсон
    Входимость: 2. Размер: 44кб.
    45. О поэзии Бунина
    Входимость: 2. Размер: 17кб.
    46. "Освобождение Толстого" Ивана Бунина
    Входимость: 2. Размер: 14кб.
    47. Ходасевич. Белый коридор. О себе
    Входимость: 2. Размер: 11кб.
    48. Мельников М.: Молчание гения - Владислав Ходасевич
    Входимость: 2. Размер: 14кб.
    49. О Есенине (шесть лет со дня смерти)
    Входимость: 2. Размер: 9кб.
    50. Зорин А.Л.: Книга Ходасевича "Державин"
    Входимость: 2. Размер: 71кб.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Ни сны, ни явь (Памяти Блока)
    Входимость: 55. Размер: 21кб.
    Часть текста: что люблю на улице это время дня и потому еще, что в душе был не прочь опоздать: в первом отделении предстоял доклад Корнея Чуковского о творчестве Блока. Было светло и пустынно. В Чернышевском сквере я услышал за собой торопливые легонькие шаги и тотчас ж - торопливый, но слабый голос: - Скорее, скорее, а то опоздаете! Это была мать Блока. Мы пошли вместе. Маленькая, сухая, с горячим румянцем на морщинистых щечках, она чуть не бежала рядом со мной и, почти задыхаясь, говорила без умолку: о том, что волнуется за Сашу, что боится, как бы Чуковский не наговорил пошлостей, и что мы вот-вот опоздаем. Потом - что я непременно, непременно должен зайти за кулисы к Саше, что у Саши побаливает нога, но главное, главное - как бы нам только не опоздать! Наконец мы пришли. Случайно места наши оказались рядом, но она, повертевшись, поволновавшись, вскочила и убежала, - должно быть, на сцену. Я больше ее не видел. Никаких особенных пошлостей Чуковский не наговорил. О Блоке сказал он даже много верного, но так ловко, хлестко и смачно, что слушать его было...
    2. Ходасевич. Некрополь. Гумилев и Блок
    Входимость: 52. Размер: 30кб.
    Часть текста: они. Кажется, только возрастом были они не столь далеки друг от друга: Блок был всего лет на шесть старше. Принадлежа к одной литературной эпохе, они были людьми разных поэтических поколений. Блок, порой бунтовавший против символизма, был одним из чистейших символистов. Гумилев, до конца жизни не вышедший из-под влияния Брюсова, воображал себя глубоким, последовательным врагом символизма. Блок был мистик, поклонник Прекрасной Дамы, - и писал кощунственные стихи не только о ней. Гумилев не забывал креститься на все, церкви, но я редко видал людей, до такой степени неподозревающих о том, что такое религия. Для Блока его поэзия была первейшим, реальным духовным подвигом, неотделимым от жизни. Для Гумилева она была формой литературной деятельности. Блок был поэтом всегда, в каждую минуту своей жизни. Гумилев - лишь тогда, когда он писал стихи. Все это (и многое другое) завершалось тем, что они терпеть не могли друг друга - и этого не скрывали. Однако, в памяти моей они часто являются вместе. Последний год их жизни, в сущности, единственный год моего с ними знакомства, кончился почти одновременной смертью обоих. И в самой кончине их, и в том потрясении, которое она вызвала в Петербурге, было что-то связующее. Мы с Гумилевым в один год родились, в один год начали печататься, но не встречались долго: я мало бывал в Петербурге, а он в Москве, кажется, и совсем не бывал. Мы познакомились осенью 1918 г., в Петербурге, на заседании коллегии "Всемирной Литературы". Важность, с которою Гумилев "заседал", тотчас мне напомнила Брюсова. Он меня пригласил к себе и встретил так, словно это было свидание двух монархов. В его торжественной учтивости было нечто столь неестественное, что сперва я подумал - не шутит ли он? Пришлось, однако, и мне взять примерно такой же тон: всякий другой был бы фамильярностью. В опустелом, голодном, пропахшем воблою Петербурге, оба голодные, исхудалые, в истрепанных пиджаках и дырявых штиблетах, среди...
    3. Начало века (Андрей Белый)
    Входимость: 46. Размер: 39кб.
    Часть текста: годах автора. В "Начале века" встречаем мы уже молодого писателя - не Бориса Бугаева, а Андрея Белого. В книге почти пятьсот страниц, но охватывает она весьма небольшой отрезок времени - лишь с 1901 по 1906 (приблизительно) год. Успел ли Белый продвинуться дальше в своих воспоминаниях и суждено ли нам прочесть им написанное - я не знаю. Каждый писатель, живущий в СССР и желающий там издать свою книгу, вынужден сам до известной степени приспособить ее к требованиям цензуры и казенного мировоззрения. Но в тех случаях, когда дело касается авторов, подозреваемых в "несозвучности эпохе", таких авторских приспособлений оказывается недостаточно. Советское начальство считает необходимым предпосылать книгам собственные предисловия, в которых нынешнему читателю разъясняется, как ему следует понимать эти книги и как относиться к авторам. Такие предисловия пишутся по "стандартной" схеме: автор-де устарел и не просвещен светом Маркса, Ленина, Сталина, но с его книгой полезно ознакомиться, чтобы "овладеть литературной техникой буржуазных специалистов" (это если книга поэтическая или беллетристическая)...
    4. С. Бочаров. "Памятник" Ходасевича
    Входимость: 39. Размер: 127кб.
    Часть текста: редкий вид стихотворений, на который право имеют редкие поэты. Ходасевич знал за собой это право, но памятник он себе поставил мало похожий на классический державинско-пушкинский образец. В этом торжественном жанре он вывел себе неожиданно скромный итог; он отказался от громкого тона и пафоса и оставил нам выверенную, сдержанную и трезвую формулу своей роли и места в поэтической истории. Во мне конец, во мне начало. Мной совершенное так мало! Но всё ж я прочное звено: Мне это счастие дано. Счастие и гордое и скромное - быть, послужить, остаться прочным звеном. Скромное в своей гордости и гордое в своей скромности. Но - звеном в какой цепи, в какой связи, в какой традиции, если здесь же сказано - "Во мне конец, во мне начало"? Как понять эти слова поэта, что за странное он звено - и последнее, и оно же первое, а в общем какое-то одинокое, словно бы выпадающее из всей цепи? Всего лишь малое звено, принимающее на себя интонацию Баратынского ("Мой дар убог, и голос мой не громок..."), и оно же прочное, то есть такое, которое держит цепь? Одинокое и прочное? Словно бы прямо текстом стихотворения нам задается вопрос, и касается он самой сути поэзии Ходасевича и судьбы поэта. Судьбой Ходасевича было литературное одиночество - судьбой, им самим осознанно избранной. "Мы же с Цветаевой <...> выйдя из символизма, ни к чему и ни к кому не пристали, остались навек одинокими, "дикими". Литературные классификаторы и составители антологий не знают, куда нас приткнуть". Так он вспоминал в очерке "Младенчество". В самом деле, Ходасевич и Цветаева - именно эти двое из больших поэтов эпохи до такой степени ни с кем не группировались и ни во что не входили, не связывали свой путь, хотя бы на время, ни с каким художественным и философским направлением эпохи, школами, группами и "цехами". Вероятно, это было непросто в ту пору интенсивных группировок, и на ...
    5. Ни сны, ни явь (памяти Блока)
    Входимость: 27. Размер: 14кб.
    Часть текста: бы нам только не опоздать! Наконец мы пришли. Случайно места наши оказались рядом, но она, повертевшись, поволновавшись, вскочила и убежала, - должно быть, на сцену. Я больше ее не видел. Никаких особенных пошлостей Чуковский не наговорил. О Блоке сказал он даже много верного, но так ловко, хлестко и смачно, что слушать его было неприятно. Блок вышел во втором отделении, после антракта. На нем был темно-серый, а может быть, черный пиджак в полоску. Спокойный и бледный, остановился посреди сцены и тотчас начал читать. То одну, то другую руку он прятал в карманы брюк. Он прочитал немного, всего лишь несколько стихотворений - с проникновенною простотой и глубокой серьезностью, о которой лучше всего сказать словом Пушкина - "с важностью". Он произносил слова очень медленно, связывая их едва уловимым напевом, внятным, быть может, только тому, кто умеет улавливать внутренний ход стиха. Читал отчетливо, ясно, выговаривая каждую букву, но при том шевелил лишь губами, не разжимая зубов. Когда ему аплодировали, он не выказывал ни благодарности, ни притворного невнимания, ни смущения. С неподвижным лицом опускал глаза, смотрел в землю и терпеливо ждал тишины. Последним прочел он "Перед судом" - одно из самых безнадежных своих стихотворений: Что же ты потупилась в смущеньи? Посмотри, как прежде, на меня. Вот какой ты стала - в униженьи, В резком, неподкупном свете дня! Я и сам ведь не такой - не прежний, Недоступный, гордый, чистый, злой. Я смотрю добрей и безнадежней На простой и скучный путь земной... То и дело ему кричали: "Двенадцать", "Двенадцать", но он, казалось, не слышал этого. Только глядел все угрюмее, сжимал зубы все крепче. И хотя он читал прекрасно (лучшего чтения я никогда не слышал) - все приметнее становилось, что читает он машинально, лишь повторяя привычные, давно затверженные интонации, и что это притворство eму мучительно. Публика требовала,...

    © 2000- NIV