• Приглашаем посетить наш сайт
    Крылов (krylov.lit-info.ru)
  • Cлова на букву "L"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Список лучших слов

     Кол-во Слово
    1LAFAYETTE
    1LAISSEZ
    1LANGE
    3LANGUAGE
    1LAST
    1LAT
    1LATINA
    1LECTURE
    1LEE
    1LEFT
    1LEONE
    35LES
    2LETTER
    1LETTRES
    1LEUR
    1LEURS
    20LIBRARY
    1LIBRE
    7LIFE
    1LIL
    16LILA
    18LILLY
    1LINE
    1LINGUA
    1LINGUISTICS
    2LITERARY
    1LITERATUR
    11LITERATURE
    1LITTERAIRE
    2LITTERATURE
    1LIV
    2LLE
    1LOCI
    1LOGO
    8LONDON
    1LONG
    2LORRAINE
    1LOS
    1LOTTO
    1LOUVRE
    1LUCIA
    3LUI
    16LUISE
    1LUNA
    1LUTHER

    Несколько случайно найденных страниц

    по слову LANGUAGE

    1. К столетию "Пана Тадеуша" (Мицкевич)
    Входимость: 1. Размер: 17кб.
    Часть текста: я гораздо позже, и только тогда понял, что чтение не заходило дальше семьдесят второго стиха первой книги. Всякий раз после того, как герой (которого имя еще не было названо) только что вылез из повозки, побежал по дому, увидел знакомую мебель и часы с курантами и с детской радостью Вновь потянул за шнур, чтобы знакомый вал Мазурку старую Домбровского сыграл, мать начинала плакать и отпускала меня. Эти стихи я знал почти наизусть, многого в них не понимая, - и не стремился понять. Я знал, что их написал Мицкевич, такой же поэт, как поэтами были Пушкин, Лермонтов, Майков, Фет. Но понимать Пушкина, Лермонтова, Майкова, Фета нужно и можно, а Мицкевич - другое дело: это не только поэзия, это как-то неразрывно связано с молитвой и с Польшей, значит - с церковью, с тем костелом в Милютинском переулке, куда мы с мамой ездим по воскресеньям. Я никогда не видел ни Мицкевица, ни Польши. Их так же нельзя увидеть, как Бога, но они там же, где Бог: за низкой решеткой, обитою красным бархатом, в громе органа, в кадильном дыму и в золотом, страшном сиянии косых лучей солнца, откуда-то сбоку падающих в алтарь. Алтарь для меня был преддверием или даже началом "того света", в котором я был, когда меня не было, и буду - когда меня не будет. Бог - Польша - Мицкевич: невидимое и непонятное, но родное. И - друг от друга неотделимое. Так мерещилось в детских путаных представлениях. * * * В 1824 году, без малого двадцати шести лет от роду, Мицкевич покинул Польшу - точнее, Литву, - которую ему уже не суждено было увидеть. В 1828 году, после скитаний по России, он выехал за границу. 1831 год был ознаменован польским восстанием, подавленным к концу года. Остатки разбитой польской армии отступили за пределы России. Постепенно к ним присоединились некоторые выходцы из Польши. Началось бытие польской эмиграции. В 1833 году Мицкевич начал, а в 1834-м кончил "Пана Тадеуша", столетие которого только что было...
    2. О Есенине (десять лет со дня смерти)
    Входимость: 1. Размер: 16кб.
    Часть текста: переходов, развивалась с начала до конца. Однако в действительности это было не так. С есенинским заявлением мы можем не согласиться, потому что художнику не в пример легче быть судьею, нежели историком собственного своего творчества. Этапы этой истории в большинстве случаев для него нечувствительны, как нечувствительны для всех нас смены возрастов. Конечно, не было такого случая, чтоб Есенин лег спать человеком одной поэтической школы, а проснувшись - уже принадлежал к другой. Но так и вообще никогда с настоящими поэтами не бывает. Поэтическому ничтожеству, какому-нибудь вечному подражателю легко сегодня писать под Бальмонта, завтра под Блока, а послезавтра под Маяковского. Собственного лица у него нет, он только меняет личины - при известном навыке и умении это дело нехитрое. Подлинный поэт связан со своим стилем органически, всем существом своим, и перемены в нем совершаются не вдруг, а постепенно, как постепенно меняются ткани в живом организме, который сам перемены этой не ощущает. Внезапное перерождение поэта невозможно. Оно должно сопровождаться таким внутренним потрясением, которое тотчас скажется полным психическим распадом - безумием. Тем не менее перемены, в конечном счете порой чрезвычайно глубокие, совершаются, хотя и не сразу. Происходящий процесс вполне явственно обнаруживается только из сличения настоящего с прошлым, более или менее отдаленным. Развитие то замедляется, то ускоряется; внезапных и слишком резких скачков в нем не может...
    3. Бунин, собрание сочинений
    Входимость: 1. Размер: 19кб.
    Часть текста: прошлое. Такой пересмотр всегда полезен и поучителен. Но он сопряжен и с известным риском, которому подвергается не только автор, но и читатель. Перечитывая вещи, давно нам знакомые, мы невольно их видим в новом свете. Слово, некогда прозвучавшее в одной обстановке, по-иному звучит в другой, в нынешней, да и сами мы, меняясь с годами, воспринимаем его не совсем так, как восприняли некогда, в ту пору, когда услыхали его впервые. Словом, тут происходит явное испытание временем, и этому испытанию подвергается не только само произведение, но и наше понимание. Перечитывать то, что когда-то волновало и нравилось, всегда несколько боязно: не было ли ошибкою наше восхищение, не напрасно ли мы растратили "жар души", который всегда отдаешь любимому автору? Еще печальней, когда разочарование постигает нас неожиданно. Так, например, было со мною несколько лет тому назад, когда я вздумал перечитать прозу Федора Сологуба: я прочел "Жало смерти", потом "Мелкого беса" - и у меня не хватило мужества приняться за "Творимую легенду". Однако ж, бывает обратное: радостное сознание того, что некогда прочитанное заключает в себе достоинства, которых мы раньше не заметили или не вполне оценили. Такую именно радость доставил мне в особенности второй том Бунина. Начать с того, что он превосходно составлен. В него входят всего три вещи: "Подторжье", "Деревня" и "Суходол". Они писаны в 1909-1911 годах, и события, в них изображенные, разыгрываются, как я думаю, в одних и тех же местах. "Подторжье" - небольшой рассказ, почти бесфабульный. Можно бы его назвать даже очерком, если бы это слово не вызывало представления о тех нудных, бескрасочных очерках, что в изобилии печатались некогда в "Русском Богатстве" и в "Мире Божьем", а ныне печатаются в советских журналах. "Подторжье" как раз именно и прельщает совсем обратным: силою колорита. Служит оно как бы пестрым занавесом, которому предстоит раздернуться и за которым нам будут показаны зрелища, более исполненные...

    © 2000- NIV